В.Попов
Владимир Попов
генерал-майор,
заслуженный военный летчик РФ, кандидат технических наук

(Окончание, начало в № 5-2009)

Получилось так, что существовавшая ранее функциональная, надежная система ПСО полетов авиации и космических объектов в России кому-то пришлась, мягко говоря, «не по вкусу». В конце 2004 г. внутренним приказом по Министерству обороны Федеральная служба авиационно-космического поиска и спасания (созданная Указом Президента России как самостоятельная структурная единица!) была отдана под начало Управления по использованию воздушного пространства и управлению воздушным движением (ИВП и УВД МО РФ). Это управление тогда в основном занималось организацией воздушного движения (в военном секторе ЕС ОрВД) и никогда не привлекалось ни к поисковым, ни к спасательным работам по авиационно-космической тематике. В результате начались организационно-штатные преобразования, которые привели к значительным нарушениям в системе управления поисково-спасательной службой и беспричинному усилению бюрократизации основных рабочих процессов. Ведь недаром наши предшественники создавали параллельно системы управления воздушным движением и поисково-спасательного обеспечения полетов, как две самостоятельные структуры. Потому что они выполняли, и сегодня продолжают выполнять своеобразные, разнородные функциональные задачи, которые нецелесообразно «смешивать», исходя из объективно существующих причинно-следственных связей и технологических процессов их работы. Последнее особенно очевидно при учете различий функционирования в период мирного и военного времени.
Такое положение дел не могло не привести к следующему поспешному административному решению, которое повлекло за собой создание в сентябре 2005 г. новой самостоятельной гражданской структуры – Федеральной аэронавигационной службы (ФАНС) России. Эта служба по замыслу должна была соединить военную и гражданскую составляющие по управлению воздушным движением (УВД). Как это обстоит сегодня и реализовано ли в полной мере на практике – оставим за рамками данного обсуждения. Но тогда, в сложившейся обстановке при целенаправленном и жестком лоббировании личных интересов некоторыми специалистами и руководителями «силового ведомства», задачи авиационно-космического поиска и спасания без должной проработки, как уже отмечалось выше, передали во вновь создаваемую гражданскую аэронавигационную структуру. Отрицательные последствия такого формирования поисково-спасательной службы не замедлили проявиться в повседневной жизни. Была затруднена оперативность решения служебно-административных вопросов, передачи команд, сигналов управления и оповещения. Значительно усложнилась схема взаимодействия по специальным вопросам в государственной и экспериментальной авиации. Да и в гражданской авиации, как известно, проблем не уменьшилось. Данная структура стала представлять собой новую, «третью» авиационную власть в системе обеспечения функционирования гражданской авиации нашего государства.
Для ФАНС поиск и спасание, особенно по космическим объектам – стала задачей совершенно новой и не освоенной. Формально «вновь испеченная» структура была «облечена полномочиями», а фактически – не имела ни сил ни средств для осуществления всей полноты поисково-эвакуационных работ, особенно по космическим объектам (КО). Например, наблюдение за КО при старте ракет и при возвращении с орбиты СА – это прерогатива космических и радиотехнических войск. Поисково-спасательный комплекс (ПСК) функционирует в ВВС, аварийно-спасательные корабли и морская авиация – в ведении ВМФ России. Каналы пеленгации, специальной связи, радиолокационного обеспечения и управления полетами поисковыми ВС при организации и проведении специальных операций остаются и будут функционировать только в силовых структурах. Вопросы подготовки авиационных спасателей, штатных и нештатных поисковых ВС, экипажей спасательных кораблей, парашютная подготовка летного состава, специальная медицинская подготовка и вопросы выживания, обеспечения безопасности полетов поисковиков – по определению, остаются за пределами компетенции новой гражданской структуры. Так что «плюсов» в новой системе было намного меньше, чем реальных «минусов», тем более что все работы ФАНС планировал проводить, основываясь только на договорных условиях за счет других исполнителей. При этом зачастую они вынуждены выступать на рынке данных услуг как «простые посредники» между основными исполнителями, но с соблюдением «собственных интересов» при разделе так называемой «прибыли» на «предоставляемые ими операционные услуги». Но отвечать за последствия придется исполнителям и только. Не исключено, что в этом и крылся основной «смысл» проводимой реформы по отношению к авиационно-космическому обеспечению поиска и спасания – пытаться все делать чужими руками, но брать за это хорошие деньги. Хотя за безопасность полетов, за поисково-спасательное обеспечение отвечает государство, а коммерция в этих направлениях деятельности к положительным результатам не приводит.
Более того, в аэронавигационной службе разделили обеспечение космических полетов пилотируемых и автоматических объектов. За первые в ФАНС взялись, якобы, обеспечивать самостоятельно (видимо, потому что там «вращаются» значительные суммы денег). А автоматические (беспилотные) КО оставили под управлением и обеспечением ПСК ВВС и спецподразделений космических войск. Получилось так, что в ФАНСе «еще» ничего не было, а в Минобороны «уже» все «расчленили и сократили» (начиная с рабочего органа управления, организации и координации, работающего в интересах государственной, экспериментальной авиации и космоса). Считается, что это было сделано во благо – вопрос: только кому… Ясно, что для государства – это только во вред. Даже если уверяют нас в том, что это велось в интересах сокращения войск, позволяло избавить, якобы, военных от «не свойственных» им задач, но это не убедительно. Работоспособнее и дешевле системы, чем была прежде у военных, не построить, но структуру «посредников» уже тогда создали в лице ФАНС. Это подтверждено практикой проведения всех последних мероприятий ПСО в России.
Структурные преобразования системы ПСО (особенно по космическим объектам), проведенной реформы, выполнены были без учета функциональности и с пренебрежением предыдущего положительного опыта работы военных. В настоящее время некоторые недостатки уже проявляются в организации и в обеспечении безопасности полетов авиации и космических аппаратов. Функционирование системы ПСО КО фактически было нарушено. Это привело, во-первых, к децентрализации управления; во-вторых, к дополнительным административным «барьерам» и значительным расходам; в-третьих, снизилась степень оперативности принятия решений, передачи сигналов и команд управления. Кроме того, организация взаимодействия усложнилась, появились дополнительные элементы согласования, что в критических (аварийных) ситуациях особенно тормозит работу системы ПСО КО. Усилилась разобщенность сил и средств, которые задействуются в общей системе обеспечения безопасности полетов.
Хотя при этом во всех документах ФАНС громогласно декларировалось создание единой авиационно-космической системы поиска и спасания. Но как это «ноу-хау» понимать? Ведь еще в 1976 г. было заявлено нашим государством и действительно на практике осуществлено создание единой государственной системы, которая (как отмечалось выше) функционировала до образования ФАНС России. Это похоже, мягко говоря, на умышленный подлог.
Фактически поисково-спасательная система, которая успешно складывалась на протяжении прошлого столетия, функционировала и имела признание на мировом уровне как эффективная и устойчивая в чрезвычайных обстоятельствах и аварийных ситуациях – исчезла. Это может означать только то, что кто-то «наш» поставленную очередную задачу «внешнего управляющего» выполнил. То есть вновь невольно подтверждаются факты, которые приводились в упомянутой выше статье «Глобальное право на небо».
По мнению знающих специалистов, старой системой сделано было немало. С 1960 г. авиационные поисковики-спасатели успешно обеспечили посадку 1392 КО, возвращаемых с орбиты, при этом 1286 поисково-эвакуационных операций провели по автоматическим космическим аппаратам и 106 – по пилотируемой программе. Кроме того, работая по авиационным происшествиям с 1977 по 1.01.2009 гг., российскими авиационными спасателями проведено 3919 ПСР по ВС, потерпевшим бедствие (гражданского и военного назначения), в ходе которых было спасено 10 093 человека, в том числе 5622 членов летных экипажей. При чрезвычайных обстоятельствах природного и техногенного характера авиационными спасателями было эвакуировано более 288 тыс. человек, перевезено 287 тыс. тонн различных грузов, медикаментов и продовольствия.
Известно, что сейчас вновь прикладываются усилия, чтобы исправить допущенные недостатки. Во-первых, ФАНС год назад подчинили Министерству транспорта РФ, а затем вообще приняли решение расформировать, чтобы, в конце концов, сформировать единую авиационную власть, отвечающую за порядок, нормативно-правовую базу и технико-технологическую идеологию российского авиационного транспорта. Во-вторых, в Минобороны России, почувствовав сложную обстановку, стали восстанавливать систему управления поисково-спасательным обеспечением полетов. Создали на первом этапе небольшую группу авиационных спасателей на ЦКП ВВС (как было в начале 1960-х!), затем сформировали целый отдел. В 2009 г. начал функционировать центр авиационно-космического поиска и спасания в составе трех отделов, почти аналог ПСС ВВС. Такая служба работала тогда до создания в 1976 г. Единой государственной авиационной поисково-спасательной службы (ЕГ АПСС СССР) под эгидой Минобороны. На этот центр сегодня возлагаются многие задачи бывшего Федерального управления авиационно-космического поиска и спасания (спрашивается, зачем надо было два года назад так варварски это управление уничтожать?).
Анализируя «метаморфозы», связанные с нашей авиационной поисково-спасательной системой, целесообразно было бы задать несколько вопросов и желательно через Генеральную прокуратуру. Например, с какой же целью и кто так целеустремленно, настойчиво уничтожал достаточно хорошо работающую и отлаженную временем систему, стоило ли так спешить с преобразованиями, чтобы через пару лет пытаться возвращать все на «круги своя», не пострадала ли от этого боеспособность армейских структур и престиж государства на мировом уровне, сколько опытных специалистов было потеряно, во что обходятся таковые «идеи» обществу, не являются ли подобные «действия» следствием коррупционных связей отдельных руководителей? Перечень подобных вопросов мог быть продолжен. Но кому и кто их предъявит?… На эту проблему руководители высшего звена управления, от которых многое зависит, к сожалению, пока старательно закрывают глаза – гром-то еще у нас не грянул.
Ясно одно, – авиационно-космический поиск и спасание для государства являются важной составляющей организации и обеспечения авиационной безопасности, что в современных военно-экономических условиях становится значимым явлением. Это один из элементов обеспечения боеготовности и боеспособности силовых структур по отражению возможной внешней агрессии и элемент антитеррористического обеспечения функционирования органов исполнительной власти вообще. В таком случае для государства целесообразной необходимостью становится восстановление работы системы авиационно-космического поиска и спасания в ведении одного из силовых ведомств, например, при Минобороны, как было ранее. Сегодня так считают многие авиационные специалисты и эксперты в этой области деятельности. Дело остается за малым. Необходимо приступить решительно, как говорится, к работе над ошибками, если хватит у нас на это сил и мужества.

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (проголосуйте)
Загрузка...