Александр Медведь,
МФПУ «Синергия», кандидат технических наук
Как известно, в тот период И.В. Сталин и слышать не хотел об отводе войск ЮЗФ за Днепр и об организации прочной обороны с использованием этой серьезной естественной преграды. В ответ на предложение Н.С. Хрущева об уничтожении имущества на оставляемых противнику территориях 11 июля он послал телеграмму такого содержания: «Получены достоверные сведения, что вы все, от командующего Юго-Западным фронтом до членов Военного совета, настроены панически и намерены произвести отвод войск на левый берег Днепра. Предупреждаю вас, что если вы сделаете хоть один шаг в сторону левого берега Днепра, не будете до последней возможности защищать районы УРов на правом берегу Днепра, всех вас постигнет суровая кара как трусов и дезертиров».

Продолжение. Начало в № 4 – 2009

Естественной реакцией командования ЮЗФ стала попытка восстановить оборону по линии УРов, отбросив прорвавшиеся немецкие 3-й и 48-й моторизованные корпуса ударами 5-й и 6-й армий, нанесенными одновременно с севера и юга. К началу контрудара все авиадивизии были изъяты из состава общевойсковых армий и подчинены непосредственно генералу Ф.А. Астахову. Привлекались к проведению операции и дивизии дальнебомбардировочной авиации: 18-я и 22-я. Немцы ощутили силу этих ударов, и 10 июля начальник штаба 4-го воздушного флота генерал Г. Кортен в ответ на требование об активизации боевых действий сообщал командованию группы армий «Юг»: «В районах Бердичев, Шепетовка, Житомир, Новоград-Волынский новые скоростные истребители противника затрудняют действия воздушного флота. То же происходит в окрестностях Тернополя. У нас большие потери среди летчиков-истребителей, поскольку русские сражаются самоотверженно. Их бомбардировщики атакуют плотными группами, не обращая внимания на сильный огонь зенитной артиллерии… Атакуя с утра и до вечера аэродромы и колонны противника, мы сами подвергаемся сильному противодействию советской авиации, целыми днями отражаем атаки их истребителей».

За 10 и 11 июля в результате интенсивных боев в воздухе ВВС ЮЗФ потеряли 80-90 боевых самолетов, в то время как немцы лишились, по их отчетам, 35–40 машин, в том числе 15 Bf.109, 8 Ju 88 и 5 He 111. По состоянию на 15 июля авиационная группировка ЮЗФ насчитывала 382 исправных и 179 неисправных боевых самолетов.

 

Качественный состав ВВС ЮЗФ 15 июля 1941 г.

Тип самолета Исправно Неисправно Всего Число экипажей
И-16 143 47 190
И-153 103 30 133
МиГ-3 44 24 68
И-15бис 25 13 38
Ил-2 5 11 16
СБ 18 26 44
Як-1 2 9 11
Пе-2 10 5 15
Ар-2 1 3 4
Як-2 5 2 7
Як-4 7 2 9
Су-2 17 9 26
Всего 382 179 561 635

Следует отметить, что относительно благоприятная ситуация с матчастью в середине июля сложилась во многом благодаря тому, что накануне из состава ВВС ЮФ в авиацию ЮЗФ передали девять авиаполков, часть которых была неплохо укомплектована. Так, в составе 146-го иап имелось 42 исправных и 14 неисправных МиГ-3, а также 20 исправных и 6 неисправных И-16.

Против ВВС ЮЗФ по-прежнему действовал 5-й авиакорпус немцев в составе пяти эскадр. Истребительная авиация была представлена эскадрой JG3 (штабной отряд и три группы, всего 63 Bf.109F) и группой I/JG53 (плюс штабной отряд эскадры, всего 22 Bf.109F), бомбардировочная – 53 Ju 88 (из штабного отряда, I и II/KG54) и 21 He 111 (из штабного отряда и группы III/KG55). Кроме того, в состав корпуса передали эскадру пикировщиков неполного состава (II и III/StG77, всего 62 Ju 87B). Примерно половина из имевшихся в корпусе 221 самолета считалась неисправной. Кроме того, в это число следует добавить 10–15 дальних разведчиков и 40–50 ближних разведчиков Hs 126 (последние в этот период времени придавались непосредственно сухопутным корпусам и даже дивизиям и не входили в состав указанного авиакорпуса).

Можно сделать обоснованный вывод: не только советские, но и германские ВВС в ходе первого месяца боев понесли серьезные потери и утратили способность действовать с прежней эффективностью. В связи с этим немцы сделали ставку на широком использовании метода свободной охоты и на летчиков-асов, за которыми закрепили немногочисленные уцелевшие машины. Средства ПВО немецкой танковой или моторизованной дивизии были намного мощнее, нежели у советских соединений, поэтому отразить нападение мелких групп бомбардировщиков или штурмовиков они могли своими силами. Опытные немецкие пилоты (их называли «экспертами») не пытались уже перехватывать плотные группы советских самолетов в невыгодных для себя условиях; они сбивали преимущественно поврежденные, отставшие от своих по каким-то причинам машины, атаковали внезапно и решительно из-за облаков. При этом потери самих асов были невелики, а их боевые счета быстро росли. Было бы неправильно думать, что немцы «трусливо избегали боя», просто они старались бить наверняка, оставаясь неуязвимыми. Атакуя группу бомбардировщиков, германские истребители сосредотачивали огонь на крайних ведомых, нападали снизу-сзади на высокой скорости после пикирования и в случае неудачи тут же отваливали, твердо зная: в следующий раз повезет больше.

11 июля передовые части немецкой 1-й танковой группы, подвинувшись за двое суток на 110 км (!), вышли на внешний оборонительный обвод столицы Украины, где были остановлены войсками советской 26-й армии. Взять Киев с ходу не удалось. Немецкий историк В. Хаупт видит причину этому в личном указании Гитлера: «В связи с постоянно усиливающимся сопротивлением противника… и необычайной стойкостью Красной Армии, которую раньше и представить было невозможно… впредь до особого распоряжения не проводить крупных наступательных операций, а ограничиться созданием лишь мелких колец окружения». Командование группы армий «Юг» разделило 1-ю танковую группу на три корпусных (в каждой – по одной танковой дивизии), поставив каждой из них собственную задачу. Одновременно немецкая 17-я армия нанесла рассекающий удар в стык Южного и Юго-Западного фронтов. Над 6-й и 12-й армиями нависла угроза окружения. Ставка приказала к 21 июля отвести их на рубеж Белая Церковь, Гайсин. 26-я армия, объединившая дивизии, сражавшиеся южнее Киева, 20 июля для обеспечения отхода нанесла удар во фланг и в тыл 1-й танковой группе. Это позволило на пять дней задержать ее в районе Белой Церкви, но немецкое наступление возобновилось.

24 июля 1941 г. командующий войсками ЮЗФ генерал-полковник М.П. Кирпонос обратился к наркому обороны И.В. Сталину и главкому Юго-Западного направления маршалу С.М. Буденному: «…ВВС фронта с начала войны ведут напряженную боевую деятельность… Действия по танкам и мотомехвойскам противника производятся с малых высот, вследствие чего части ВВС фронта несут большие потери. С начала боевых действий по 23.7 состав ВВС ЮЗФ сократился на 73 %. Всего за время войны потеряно 1370 самолетов, из них 874 истребителя, 361 бомбардировщик, остальные штурмовики и разведчики. Потери в летном составе сравнительно небольшие, всего 389 летчиков и 228 летнабов, что составляет к общему числу летного состава 16 %. Свободный от материальной части летный состав отправлен за получением матчасти (780 экипажей), однако к 23.7 всего из центра прибыло 104 самолета…» Генерал Кирпонос просил Ставку ВГК срочно выделить для ВВС фронта хотя бы два–три полка истребителей ЛаГГ-3 и Як-1 и два–три полка бомбардировщиков. В этом же донесении командующий войсками ЮЗФ указал, что за первый месяц войны Юго-Западный фронт потерял 4064 танка из имевшихся 7851 и 3410 орудий из 5400…

Увы, тяжелейшее положение, складывавшееся на Западном и Северо-Западном фронтах, заставило Ставку проигнорировать просьбу генерала Кирпоноса. К концу июля в составе ВВС ЮЗФ осталось всего 253 исправных и 150 неисправных боевых самолетов (в том числе считавшиеся современными 29 МиГ-3, 10 Як-1, 13 Пе-2 и 8 Ил-2, к которым можно добавить 18 Су-2 и 35 ДБ-3Ф).

Подавляющее большинство машин – 71 И-153 и 145 И-16, как и 44 СБ/Ар-2, заслуженно считались устаревшими. К тому же и моторесурс их был практически исчерпан.

В первой декаде августа на Юго-Западном фронте восточнее Умани были окружены войска советских 6-й и 12-й армий, а также остатки 2-го и
16-го механизированных корпусов. В плен попали 103 тысячи советских солдат и офицеров, включая командование двух общевойсковых армий. Возникла брешь между южным флангом ЮЗФ и северным флангом Южного фронта, в которую немцы немедленно бросили подвижные войска. 1-я танковая группа, встречая только слабое сопротивление, рванулась на юго-восток, к Кировограду и Кременчугу. Севернее Киева войска 5-й и 21-й армий также отходили под натиском немцев. К концу августа столица Украины оказалась практически самым западным районом, удерживаемым советскими войсками на всем южном направлении. Так как отход соседей угрожал стыкам с Центральным и Южным фронтами, Ставка ВГК 19 августа приказала Юго-Западному фронту, продолжая удерживать Киев, отвести войска за Днепр и создать сильные резервы для отражения угрозы на стыках с соседями. Получив небольшое пополнение в начале месяца, ВВС ЮЗФ на 10 августа 1941 г. располагали 482 боевыми самолетами (из них 311 исправных). В состав 64-й иад прибыл свежий 89-й авиаполк, вооруженный истребителями ЛаГГ-3, но в целом качественный состав группировки невозможно признать современным. В бой пошли даже такие раритеты, как И-15 из 252-го иап и Р-5 из безномерного легкобомбардировочного полка, укомплектованного «школьными» машинами из Полтавы и Чугуева. Особенностью этого периода можно считать и тот факт, что немецкая авиация на участке Юго-Западного фронта оказалась сильно ослабленной. Так, по состоянию на 17 августа во всех четырех истребительных авиагруппах 5-го авиакорпуса имелось всего 44 исправных истребителя Bf 109F. Во второй половине августа ВВС ЮЗФ совершали за сутки в среднем 350–400 боевых вылетов, в то время как немцы на соответствующем участке фронта – всего 180–200.

На этот раз наступающий вермахт обошелся практически без авиационной поддержки. Точнее, она оказывалась только на наиболее важных участках фронта. С 21 по 25 августа севернее и южнее Киева Юго-Западный фронт отвел войска за Днепр. Противник, использовав слабо обороняемый мост севернее Киева, двумя пехотными дивизиями захватил плацдарм, ввел танковую дивизию и в районе Остра вышел к Десне. Контрударом соединений 5-й и 37-й армий он был отброшен к Днепру. Однако 11-я танковая дивизия противника отошла на небольшой плацдарм, прикрывавший мост, и он остался в руках врага. На юге, в районе Кременчуга, моторизованная дивизия СС «Викинг» также захватила мост через Днепр и укрепилась на левом берегу.

Немцы изготовились к ошеломляющему встречному удару двух танковых групп, который должен был замкнуть гигантский котел с войсками пяти советских армий в районе Киева. Но пока его осуществление не началось, командованию германского 5-го авиакорпуса была преподнесена неприятная «пилюля»: 30 августа группа бомбардировщиков Су-2 из 227-го бап сумела  накрыть прямо на аэродроме Белая Церковь вернувшиеся из района Умани (там они обеспечивали безопасность Гитлера и Муссолини, побывавших с кратким визитом в штабе группы армий «Юг») «мессершмитты» из эскадры JG3. Сразу десять машин сгорели, уменьшив и без того небогатый боевой состав немецких истребителей.

К примеру, в группе III/JG3 в начале сентября 1941 г. исправным считался всего один Bf 109F. Нет, жертвы, принесенные кадровой Красной Армией в 1941 г., не были напрасны!

На северном фланге Северный фронт был образован 24 июня 1941 г. на базе управления и войск Ленинградского военного округа (7-я, 14-я и 23-я армии) и ВВС округа. Командовал войсками фронта генерал-лейтенант М.М. Попов. В состав развернутой на Кольском полуострове 14-й армии входила 1-я авиадивизия с одним бомбардировочным и двумя истребительными полками (35 СБ, 56 И-16, 31 И-153 и 18 И-15бис). В Карелии оборонялась 7-я армия с 55-й авиадивизией (два авиаполка, насчитывавшие 37 СБ, 4 Пе-2, 29 И-16). Еще южнее, на Карельском перешейке, оборону занимала 23-я армия с наиболее многочисленной 5-й авиадивизией (четыре авиаполка, в составе которых имелись 117 МиГ-3, 43 И-16, 122 И-153 и 6 И-15бис).
Во фронтовой комплект ВВС Северного фронта входили:

– 41-я ад со штабом в Красногвардейске (четыре полка с 114 СБ);
– 4-я ад (Таллин, четыре полка с 6 Пе-2, 81 СБ и 53 И-153);
– 39-я ад (Пушкин, три полка, 17 МиГ-3 и 88 И-16);
– 54-я ад (Левашево, два полка, 68 И-16 и 19 И-153);
– 3-я ад (Горелово, два полка с 30 МиГ-3, 88 И-16 и 28 И-153);
– 2-я ад (Старая Русса, четыре полка с 16 Пе-2, 111 СБ, 24 Ар-2 и 64 И-15бис).

Всего в подчинении командующего ВВС фронта генерал-майора авиации А.А. Новикова имелось 1259 боевых машин. Как видно, перед войной наиболее опасным направлением для Северного фронта считался Карельский перешеек.

В день нападения Германии на Советский Союз финское правительство заявило о нейтралитете Финляндии, а посол СССР в Хельсинки Павел Орлов заверил, что советское правительство уважает нейтралитет Финляндии. Однако в тот же день советская военно-морская база Ханко подверглась усиленной бомбардировке двадцатью немецкими самолетами Ju 88, взлетевшими из района расположения группы армий «Север», а затем приземлившимися в Финляндии.

Минирование подступов к Кронштадту ранним утром 22 июня 1941 г. также производилось силами германской авиации с помощью финнов. В налете принимали участие 14 Ju 88 под командованием майора Эмига (KGr 806 в Восточной Пруссии). Внезапность была достигнута тем, что на заключительном этапе полет выполнялся на малой высоте, и заход над Кронштадтским заливом был осуществлен со стороны Ленинграда. Застигнутая врасплох зенитная артиллерия Кронштадта не сделала ни одного выстрела; 28 магнитных мин немцы сбросили как на обычной тренировке. На отходе группа «чаек» из 7-го иап пыталась перехватить «юнкерсы», но не смогла из-за отсутствия превосходства в скорости. Командир звена «чаек» зафиксировал, что самолеты со свастикой ушли в сторону финской территории. Действительно, находившийся в ведущем самолете финский офицер связи вывел группу на аэродром Утти, где самолеты дозаправились. В советских изданиях этот случай также нашел свое отражение. Командующий ВВС СФ генерал А.А. Новиков впоследствии написал в мемуарах: «В 4 часа утра 12 немецких самолетов пытались заминировать фарватер в Финском заливе, но были отогнаны морскими летчиками». Увы, будущий Главный маршал авиации, вероятно, получил неправильное представление об итогах немецкого налета.

В ночь на 23 июня 1941 г. советская ПВО зафиксировала появление двух групп самолетов противника, пытавшихся со стороны Финляндии прорваться к Ленинграду. Один из немецких «юнкерсов» был сбит зенитной артиллерией, и их госпринадлежность уже ни у кого не вызывала никаких вопросов. Казалось, что Финляндия вот-вот вступит в войну и тогда Ленинград окажется в опасности не только с воздуха. «Трудно было найти причину тому, – вспоминал впоследствии командующий войсками Ленинградского военного округа генерал М.М. Попов, – что ни немцы, ни финны не начали сразу же наступление одновременно с развертыванием боевых действий на западных границах».

Между тем Гитлер в своей речи, произнесенной 22 июня, заявил, что на Севере немецкие войска сражаются в союзе с «героическими финскими братьями по оружию». То же самое фактически подтвердил в тот же день и германский посол в Москве Шуленбург, встретившись с В.М. Молотовым в половине шестого утра, когда сообщил о начале войны с Советским Союзом. На поставленный Молотовым вопрос относительно выезда германского посольства из СССР Шуленбург без колебаний ответил, что «…выезд через западную границу невозможен, так как Румыния и Финляндия совместно с Германией тоже должны выступить».

А 24 июня состоялось вручение Г. Герингу финским посланником в Берлине Железного креста с цепью. Польщенный наградой рейхсмаршал сказал следующее: «Финляндия сможет теперь сражаться вместе с Германией за обладание таких границ, которые будет гораздо легче защищать и которые будут учитывать этнические факторы». Передавая по телеграфу президенту Рюти в тот же день дословное заявление Геринга, Кивимяки сообщил: «Мы можем теперь взять что захотим, также и Петербург, который, как и Москву, лучше уничтожить… Россию надо разбить на небольшие государства».

Складывается впечатление, что Финляндия преднамеренно пыталась спровоцировать Советский Союз на какой-либо агрессивный акт, дабы потом самой не выглядеть в глазах мирового сообщества откровенным агрессором. Пленные летчики с первого сбитого над Карельским перешейком немецкого Ju 88 сообщили о имеющемся большом опыте бомбардировок городов Англии и других западных стран. «Нужно было принимать срочные меры, чтобы избавить Ленинград от участи городов, подвергнувшихся яростной бомбардировке в первые же часы войны», – писал в своих мемуарах генерал А.А. Новиков. Пассивное наблюдение за использованием немецкой авиацией финских аэродромов и, тем более, за сосредоточением на них самолетов люфтваффе становилось недопустимым.

Однако проведение воздушной разведки непосредственно над территорией Финляндии исключалось из-за категорического запрета советского правительства, которое, естественно, было не заинтересовано в приобретении еще одного противника. Поэтому в первые дни войны командование ВВС СФ обладало лишь весьма приближенной, а если говорить прямо – недостоверной информацией о местах базирования германской авиации в Финляндии. В условиях отсутствия данных штабу ВВС округа пришлось спланировать одновременный удар по нескольким аэродромам, на которых предположительно могли приземлиться бомбардировщики противника.

Если третий день германо-советской войны (24 июня) не отмечен в Финляндии какими-либо заметными происшествиями, то четвертый день начался воздушными налетами советской авиации, что – как и вспыхнувшая артиллерийская дуэль в районе Ханко – свидетельствовало о распространении военных действий на территорию Финляндии. По данным советских источников, в налетах на финские аэродромы участвовали 236 бомбардировщиков и 224 истребителя. Увы, они оказались малоэффективными с военной точки зрения: финны потеряли всего один самолет, а немецкие авиачасти вообще не пострадали. В воздушных боях и от огня зенитной артиллерии было потеряно не менее 10 советских самолетов, главным образом бомбардировщиков СБ. Финляндия получила желанный повод для вступления в войну. Вечером 25 июня 1941 г.  финский генштаб передал командующему войсками на Карельском перешейке генерал-полковнику Нихтиля распоряжение: «Главнокомандующий разрешает отвечать на огонь и уничтожать артиллерийские позиции, но не переходить границы». «Война в продолжение» (под «началом» подразумевалась «зимняя война» 1939–1940 гг.) началась.

Продолжение следует

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (проголосуйте)
Загрузка...